Региональные медиа партнеры:

и кинокомпания "МаГиКа - фильм"
ПРЕДСТАВЛЯЮТ

последний фильм Франсуа Озона
"5х2"

Харьков
с 6 мая 2005 года,
в кинотеатре "БОММЕР",
ул. Полтавский шлях, 6
тел. 712-39-28, 009

В ПОИСКАХ УТРАЧЕННОГО. Хеппи-энд, которого не было.

Карьера Франсуа Озона, молодого, интеллектуального, по-галльски остроумного и изящного – и внешне, и внутренне – вознеслась столь стремительно, что просто диву даешься. Правда, после первых оглушительных успехов - хвалила и публика, и критика – наметился некоторый спад. Что и говорить, два последних фильма Озона, «Восемь женщин» и «Бассейн», шедеврами не назовешь. Хотя, признаемся, произведения это высококультурные, хорошо сделанные, хорошо придуманные и стильные. Особенно «Восемь женщин», изящный киноманский мюзикл, полный намеков и отсылок, чье очарование понятно только посвященным.

Но и только-то. А ведь от Озона ждали большего – глубины, серьезности… В общем, того, что у нас в России называют «духовным ростом». И над чем во Франции, по привычному своему легкомыслию, слегка посмеиваются.

Напрасно. Ибо Франсуа Озон мало-помалу, незаметно и подспудно этого самого духовного роста все-таки достиг. Во всяком случае его последняя картина, «5Х2» - яркое тому свидетельство. Причудливое название этого фильма истолковывается весьма просто, проще некуда. Пять сцен с участием двоих, вот и все. Причем, как это было у Маркеса в «Хронике объявленной смерти» или Гаспара Ноэ в «Необратимости» - фильм раскручивает сюжет вспять, начиная с конца. В финале картины мы видим счастливых влюбленных, только что познакомившихся: они еще не знают, что вскоре разведутся. Зато знают зрители, ибо «5Х2» начинается со сцены развода. Это прием обратной перспективы, когда-то считавшийся остроумным, ныне стал общим местом, но, к счастью, притягательность озоновской картины заключается отнюдь не в этом. В каком порядке мы видим события, не так уж важно – в конце концов и сам процесс съемок происходит примерно так же: финал могут снять вначале, начало картины – на исходе съемок. Зависит от погоды, настроения режиссера и от множества других причин. Не суть важно. Важно другое. То, что для Озона это не стало пустым формальным трюком, как когда-то для Ноэ. Закручивая свою ленту Мебиуса, он определенно что-то имел в виду. Что, интересно? Что в каждой любовной связи уже виден призрак увядания и смерти? Что мы не знаем, куда идем? Что настоящая любовь в этом мире – невозможна? Наверно, и то, и другое, и третье. И, видимо, еще что-то, неуловимое, что позволило ему снять эту щемящую, тонкую, по-французски вдумчивую, искреннюю и безнадежную картину. Ведь в конце концов, начинать с финала и продолжать с середины нас приучил не кто иной, как Марсель Пруст, чья манера писать и мыслить отдаленно напоминает манеру Франсуа Озона, чье генетическое родство с французской литературой так и ощущаешь в каждом кадре «5Х2».

Диляра Тасбулатова

ФРАНСУА ОЗОН

Франсуа Озон родился в Париже 15 ноября 1967 г. в семье преподавателей. Между 18 и 22 годами он снял около тридцати короткометражных фильмов на 8-миллиметровой пленке, располагая бюджетом всего лишь в 300 франков на фильм (стоимость пленки), и заставляя играть своих родных, друзей, таким образом научившись обходиться только самым необходимым. В 1990 году Озон поступил в FEMIS (институт кинематографии) на режиссерское отделение, где продолжал снимать фильмы на 8-ми, 16-ти и 35-ти миллиметровой пленке. Многие из этих лент демонстрировались на международных фестивалях. Молодого режиссера заметили, и в 1995 году он начал сотрудничать с компанией "Фиделите Продуксьон", в том же году снял документальный фильм про Лионела Жоспена для его президентской избирательной кампании, а в 1996-ом его работа "Летнее платье" (Une robe d'еtе, 1996) получила приз на фестивале в Локарно. Эта короткометражка составляет своеобразный диптих с полнометражной картиной "Увидеть море" (Regarde La Mer, 1997). Эти два фильма объехали вместе кинофестивали в Локарно, Сан-Себастьяне и Роттердаме. Его первый полнометражный фильм "Крысятник" (Sitcom) был представлен в Каннах в 1998 г.

По словам журналистки Клэр Васс, Франсуа Озон "вдохновлен высокой и требовательной идеей кино. Он отличается от всех своим пристрастием к трансгрессии и сексуальности, которая приводит зрителя в затемненные зоны, которые тот никогда не думал посещать".

Фильмография (полнометражные картины)

2004 “5 x 2”
2003 "Бассейн" ( Swimming Pool )
2001 "8 женщин " (8 women / 8 femmes)
2000 " Под песком " (Under the Sand / Sous le sable)
1999 "Капли воды на раскаленном камне"
(Water Drops on Burning Rocks / Gouttes d`eau sur pierres brulantes)
1998 " Криминальные любовники " (Criminal Lovers / Les amants criminels)
1998 "Крысятник" ( Sitcom )
1997 " Увидеть море " (See the Sea / Regarde La Mer)

ИНТЕРВЬЮ С ФРАНСУА ОЗОНОМ

ПЯТЬ НА ДВА – история, рассказанная с конца. Фильм был изначально подчинен этому замыслу?

Нет, прежде всего было желание сделать еще один фильм о двух людях, о паре. Я уже затрагивал эту тему в КАПЛЯХ ВОДЫ НА РАСКАЛЕННЫХ СКАЛАХ, несколько вольной экранизации ранней пьесы Фассбиндера, написанной им в возрасте 19 лет и жестко, без иллюзий рассказывающей о представлении подростков, что такое жизнь вместе. ПЯТЬЮ ДВА – история на похожую тему, созданная, конечно, с позиций большего опыта, но не содержащая исчерпывающих объяснений. Слишком просто было бы сказать, что рутина и однообразие повседневности отдаляют двух людей друг от друга. Жизнь перемалывает и осложняет отношения, но зачастую это лишь видимая верхушка айсберга, а настоящие противоречия скрыты от постороннего взгляда. Меня как раз и интересуют реальные, более глубокие причины расставания двух людей. Я хотел снять фильм о нескольких самых значительных моментах во взаимоотношениях, а повседневность оставить за пределами сюжета.

Как вам пришла в голову мысль рассказать историю с конца?

Меня поразило то, что Джейн Кэмпион сделала в ДВУХ ПОДРУГАХ (TWO FRIENDS), телевизионном фильме, рассказывающем историю дружбы с конца. Две девушки расстаются в начале фильма, и затем сюжет развивается в направлении их первой встречи. Истории, рассказанные с конца, создают некую напряженность: тебе хочется узнать, что же все-таки произошло. В том случае причиной была принадлежность женщин к разным социальным кругам. Меня очень тронул такой взгляд на дружбу. Когда историю рассказывают с конца, ты почти забываешь, что героям суждено расстаться. Тебе дают надежду, что расставания, может быть и не будет, что мне представляется замечательным способом рассказать историю любви.

Почему?

Когда заканчивается любовный роман, и ты пытаешься вспомнить самые яркие его моменты, в памяти возникают недавние события, которые и привели к разрыву. Поэтому начать в конце и двигаться к началу, к первой встрече показалось мне неплохим способом создать более четкую и ясную картину того, как люди вообще оказались вместе. Чем дальше назад ты отодвигаешься во времени, тем легче и прозрачнее становится форма повествования. Мне хотелось, чтобы зритель пережил все оттенки чувств, которые испытывали двое на протяжении жизни вместе, включая равнодушие, отвращение, страх, ревность, соперничество, близость, влечение… Кроме того, мне надо было попытаться снять разные части фильма в разных кинематографических жанрах. Первая часть – психологическая драма, камерный фильм. Вторая часть в большей степени социально окрашена, это, скорее, классический французский фильм. Когда снималась свадьба, я обращался к некоторым американским фильмам, а в части, где герои впервые встречаются, я использовал атмосферу летних фильмов Ромера. Мне хотелось, чтобы на протяжении 90 минут экранного времени картина менялась, и от главы к главе менялись бы события и их окраска. Было интересно открыть фильм драматически напряженными сценами и посмотреть, сохраняется ли воздействие по мере того, как мы идем от конца к началу. На съемках я шутил, что начало у нас как у Ингмара Бергмана, а конец как у Клода Лелюша.

Подобно IRREVERSIBLE, ваш фильм начинается с разрыва, а затем сюжет движется к состоянию полного счастья. Но в картине Гаспара Ноэ безоблачное счастье разрушают внешние события, в то время как в вашем фильме происходящее кажется неотъемлемой частью существования.

Так оно и есть. Поэтому я не слишком акцентировал поворотные моменты жизни. Если по ходу сюжета происходило значительное событие, когда, например, Марион переспала с американцем или когда Жиль не попал на рождение собственного ребенка, я пытался, насколько возможно, приглушить его, чтобы зритель не подумал «Ага, вот почему они разошлись.» Фильм должен оставаться открытым для толкований, а не предлагать готовые ответы. Зритель должен заполнять пространство между частями исходя из собственного опыта.

Понятно, вы хотели использовать достаточно деталей, чтобы вовлечь зрителей в происходящее, но не слишком много, чтобы история не утратила универсального характера. Когда принимались решения, что включить в фильм, а что выпустить?

Когда писал сценарий, когда снимал, когда монтировал. Главное было не перегрузить фильм диалогами и объяснениями. В сцене ужина, например, первоначально предполагалось дать понять, что Жиль безработный, а жена его работает, так что он сидит дома и присматривает за ребенком. Для героя это нелегко, он выглядел подавленным рядом с энергичной, бодрой женой, что рисовало их характерные черты и выдавало подоплеку разрыва. В мои задачи входило и историю в обратном направлении рассказать, и избежать психологически шаблонных ситуаций. Надо было создать у зрителей иллюзию, что они все больше узнают про героев, тогда как на самом деле герои становятся менее узнаваемыми и более абстрактными. Я особенно старался избежать ощущения, что «это должно было плохо кончиться». Разрыв действительно происходит, но это не самое главное. Важнее было все испытать. Я даже хотел, чтобы последний кадр рождал у зрителей желание пережить историю заново, поверить, что она может начаться сначала. Изложение событий в обратном порядке содержит неизбежный парадокс: уже известен мрачный, безрадостный конец, а рассказ устремлен к яркой светящейся точке. Так, по крайней мере, мне кажется.

Расставание, ужин с друзьями, рождение ребенка, свадьба, первая встреча…Были ли количество частей и их характер установлены с самого начала?

В какой-то момент я задумался, не нужен ли еще один эпизод, между свадьбой и рождением ребенка, состояние счастья, прежде чем дети разрушат союз двух людей. Но потом я понял, что ощущение полного счастья уже было до свадьбы, в сцене, где герои танцуют. По правде говоря, счастье меня не очень-то вдохновляет. Я не могу написать подобную сцену, не отразив и темную ее сторону.

Как родилась мысль о том, чтобы между эпизодами звучали итальянские песни в качестве интерлюдии?

Сначала фильм должен был называться с иронией THE TWO OF US (ТЫ ДА Я/МЫ С ТОБОЙ/ВДВОЕМ), к тому же это еще и название французского журнала. Я собирался использовать обложки этого журнала в начальных кадрах. Я отказался от этой идеи, но все равно требовалось что-то ради контраста с несколькими мрачными сценами, и я подумал об итальянских песнях, сентиментальность которых стала почти общим местом. В фильме больше страдает мужчина, и песни поют мужские голоса. В отличие от французских песен о любви самые прекрасные и нежные итальянские любовные песни чаще исполняют мужчины.

Вы сняли начало фильма, а затем работа была прервана на целых пять месяцев. Почему это произошло?

Эту роскошь я мог себе позволить. Начинаешь работать, прерываешься, дописываешь сценарий с учетом отснятого материала, начинаешь монтировать, возвращаешься к съемкам. Метод очень плодотворный, в особенности он себя оправдал в работе над этим фильмом, так как я написал первые три части очень быстро, а потом меня застопорило: я никак не мог придумать обстоятельства встречи героев. Когда первая часть была снята, я было подумал, что в момент знакомства с героем Марион могла быть в трауре по другу. Но такая драматическая концовка могла изменить впечатление от фильма в целом. Долгий перерыв в съемках дал мне возможность уйти от простых сюжетных решений, а актерам – возможность измениться внешне, чтобы выглядеть моложе.

Вы уже прерывали съемки при работе над фильмом ПОД ПЕСКОМ…

Я полагал, что во второй части фильма ПОД ПЕСКОМ необходимо дать объяснение исчезновения Бруно Кремера. Но когда первая часть была снята, я увидел, что Шарлотта Рэмплинг так умело создает подтекст, что исчезновение можно оставить без всяких объяснений. Все, что мне оставалось сделать, это лишь пунктиром наметить возможные разгадки, а ответ, какой сможет, зритель прочтет в загадочных глазах Шарлотты.
ПЯТЬЮ ДВА в чем-то подобный фильм: с той минуты как Валерия Бруни-Тедеши и Стефан Фрайс начинают восприниматься как пара, они показаны в довольно обычных ситуациях. Важно было этого впечатления достичь: фильм держался на них обоих, иначе я бы не смог направить сюжет в русло легкости и недосказанности, свойственных второй части.

Как вы выбирали актеров?

Моим первым побуждением было обратиться к звездам, но потом я понял, что нужны не очень примелькавшиеся актеры, а то зритель не сможет отождествить себя с ними. Необходимо было найти актеров, которые смотрелись бы как пара. Должна была возникнуть мгновенная уверенность, что люди давно вместе, у них общий опыт и воспоминания. На самом деле это не трудно: ты ставишь актеров рядом и видишь: «сработало». Я проводил пробы, используя эпизод из «Сцен из семейной жизни» Ингмара Бергмана, в котором героиня Лив Ульманн приходит к мужу, чтобы заставить его подписать бумаги для развода. Они ссорятся по поводу того, кому достанутся часы. У обоих есть любовная связь. Он болен. Она собирается уезжать. Но они занимаются любовью, ощущение близости возвращается, они до сих пор испытывают привязанность. Сцена потрясающая, требующая от актеров выражения сменяющих друг друга очень разных и глубоких эмоций.

Облегчили ли ваш выбор роли, сыгранные Стефаном Фрайсом и Валерией Бруни-Тедеши в других фильмах?

Я видел Стефана Фрайса на сцене в пьесе Ясмины Реза. Он был обаятелен, но слегка нервозен. Кинопробы моментально выявили в нем внутреннюю глубину, наглядно проступающую на экране. Он одновременно и мужественный и уязвимый, немного не от мира сего, в его глазах сохранилось что-то детское. Валерия, напротив, производит впечатление сильной женщины несмотря на присущую ей ранимость, которую преувеличивали в фильмах, где она снималась. Было интересно продемонстрировать обе стороны ее натуры. Во многих фильмах затушевывали ее красоту и женственность, заставляли быть взвинченной, сгорбленной и растрепанной. В своем фильме я хотел максимально раскрыть ее внешнюю привлекательность.

В последнем кадре фильма время словно застывает, как это было в конце картины ПОД ПЕСКОМ…

Действие в конце продолжается («Пошли купаться!»), но заключительный кадр приобретает символический смысл. Мне хотелось, чтобы последняя сцена напоминала французские журналы для подростков, вроде NOUS DEUX (ТЫ ДА Я, МЫ С ТОБОЙ), в которых печатают фотографии влюбленных, наблюдающих закат. В остальном фильме нет подобных аллегорий. Конец несколько банален, как сентиментальное фото, но для зрителей он приобретает иное звучание, так как они только что видели жизнь без прикрас. Важно было также продлить заключительный кадр, чтобы зрители успели прокрутить фильм еще раз и составить полную картину произошедшего.

Интервью предоставлено компанией «Интерсинема-Арт» (Москва)

ФРАНСУА ОЗОН:
ФИЛЬМ – ЭТО ИГРА, УДОВОЛЬСТВИЕ

"5х2" - простая, казалось бы, история супружеской пары, в которой, между тем, скрыты фирменные озоновские синкопы и полутона, которые не сразу удается уловить. Попытаться это сделать можно будет с 9 декабря - в этот день агентство "Интерсинема XXI век" выпускает новую ленту Озона в российский прокат.

Все сразу же понимают смысл математического символа, но тем не менее «5х2» остается загадочным названием.
Когда начинаешь работу над фильмом, то у тебя всегда уже есть какое-то название. Я знал, что хочу рассказать о пяти моментах в отношениях супружеской пары, поэтому в шутку называл фильм «5х2». Я думал, что в процессе съемок у меня возникнет другое название. Но, в конечном счете, оказалось, что это правильное название, и я его сохранил. У меня было искушение назвать фильм «Мы вдвоем», но это было бы слишком иронично по отношению к рассказанной истории. Я этого не хотел. Мне был нужно нечто столь же тонкое, как и фильм. Мне кажется, если вы посмотрите фильм, название станет более понятным.

Фильм «5х2» посвящен универсальной теме. Каждый зритель может поставить себя на место двух его героев (актеры Валерия Бруни-Тедески и Стефан Фрейс).
То, как подобраны актеры для фильма, помогает нам отождествить себя с его героями. Актеры (Стефан Фрейс, Франсуаза Фабиан, Майкл Лонздейл) не очень хорошо знакомы широкой аудитории, и поэтому зрители могут мысленно перевоплотиться в персонажей. Кроме того, я хотел создать дуэт, которого мы еще не видели в кино. Валерия Бруни-Тедески и Стефан Фрейс уже снимались вместе в телевизионном фильме, но это было пятнадцать лет назад. Во время кастингов я просмотрел много французских актеров, заставил многие пары разыграть сцену из фильма Ингмара Бергмана «Сцены из супружеской жизни». Но очевидным выбором были Валерия и Стефан, я не мог никого из актеров кроме Стефана поставить в пару Валерии и наоборот. Я хотел, чтобы оба они были в фильме.

Фильм представляет собой историю любви, но рассказанную в обратном хронологическом порядке. В начале мы видим, как эта пара расстается, а затем последовательно идем к их первой встрече.
Это было сложно снять. Хотя фильм начинается со сцены расставания, я хотел, чтобы мы сразу ощутили, что объединяло героев в прошлом. Образцами для меня служили два фильма – вышеупомянутые «Сцены из супружеской жизни» и «Мы не состаримся вместе» Мориса Пиала. Более того, оба эти названия подошли бы моему фильму. Эти два фильмы были для меня источником вдохновения.

Итальянская музыка расставляет акценты в фильме, придет ему ритм, словно вы не могли удержаться от того, чтобы сохранить в нем легкую и игривую интонацию.
Фильм – это игра, удовольствие. Элегантность состоит в легком подходе к серьезным моментам. Так устроена жизнь. С нами происходят драматические события, и мы сами не можем объяснить почему, но нас охватывает желание разразиться смехом, представить всё остальное в истинном свете. В фильме родители героини, которую играет Валерия, кричат друг на друга, как дети, - очевидно, к этому приходит и их дочь после рождения ребенка. Что касается музыки, я использовал ее как иронический и сентиментальный элемент. Интонация фильма не становится фривольной, хотя песни чуточку слащавы. Я использую музыку в качестве контрапункта к тому, что показывает изображение. Музыка делает акценты в истории и придает ей дополнительное измерение. Она говорит, что всё не так уж плохо… Она позволяет зрителям дистанцироваться от того, что они видят, а также подумать о собственной ситуации. Для меня многие любовные истории связаны с конкретной песней.

В нескольких ваших фильмах есть общие элементы. Их объединяет не только некая двойственность, но идея неудачи, пессимизм, которым отмечены все ваши фильмы.
Это не история неудавшихся отношений. В ней просто рассказано о невозможности жить вместе, которую конкретные два человека осознают одновременно. Каждый из этих героев испытал сильные моменты в их совместной жизни, и на самом деле меня интересует чувство одиночества, которое испытывают муж и жена. После того, как они поженились, один из них спит, в то время как другой не может заснуть. Один чувствует желание, когда другой не чувствует. Когда рождается ребенок, один из них присутствует, другой – отсутствует. На каждом важном этапе своих отношений они в одиночестве, и им не удается разделить этот момент. Интонация фильма не пессимистична, просто фильм четко показывает, что происходило в жизни конкретной супружеской пары. Также я концентрирую внимание на родителях героини, чья история является параллелью и отражением главного всегда ссорятся. Они выбрали другой путь, чтобы решить сюжета. Они остаются вместе, несмотря на то, что проблему своих отношений. Супружеская пара, которую играют Валерия и Стефан, выбирает разрыв; она принадлежит к другому поколению.

Развиваясь в обратном хронологическом порядке, фильм заканчивается их первой встречей, это хэппи-энд. Однако зрители выходят из зала расстроенными.
- В этом парадокс фильма. Финальный кадр обогащен всем, что произошло в фильме. Кадр с заходящим солнцем перестает восприниматься как штамп, поскольку обретает новый смысл, так как зрители знают, что ждет впереди тех, кто встречается на пляже.

В фильме все красиво - построение кадра, декорации и съемки, даже цвет лица героев. Вам нравиться делать людей красивыми, когда вы их снимаете?
- По-моему, это естественно – делать людей, которых снимаешь, красивыми. Во всех своих фильмах я старался усилить естественные качества своих актеров и актрис. Я не хотел, чтобы фильм «5х2» выглядел серым под тем предлогом, что в нем рассказана драматическая история. Когда я снимал «Посмотри – море», совершенно мрачный фильм, я хотел, чтобы изображение было очень красивым. Показывая ужасные вещи в роскошных декорациях, всегда добиваешься более пугающего эффекта. Стало штампом снимать сцену убийства во время дождя, но, по-моему, если снять ее на залитом солнцем пляже, она будет действовать на зрителей намного сильнее.

Ваш фильм был включен в конкурсную программу Венецианского кинофестиваля. Какие чувства у вас это вызвало?
Я очень счастлив. Действие фильма завершается на Сардинии. Валерия – итальянка. Песни в фильме поются по-итальянски. Венеция самый романтический город. Идеальное место для показа фильма.

News Letter
материал предоставлен агентством "Интерсинема XXI век"

ФРАНСУА ОЗОН:
Я ПОТЕРЯЛ ИНТЕРЕС К МУЖЧИНАМ

Парижская кинокомпания, с которой работает Озон, называется Fidelite , что по-русски означает "Верность" . Его рабочий стол завален кассетами со старыми французскими фильмами: на обложках лица Жана Габена, Мишель Морган, Даниэль Даррье и других звезд 50-х годов. С этих имен и начал беседу с режиссером Андрей ПЛАХОВ .

Плахов: Неужели это и есть тайная страсть авангардиста Озона? Откуда такая любовь к национальной традиции?

Озон: Просто я готовлюсь к новой картине. Ее действие происходит полвека назад, и я смотрю много фильмов того периода. Сценарий написан по пьесе Робера Тома , популярной в те годы, это комедия с криминальным отливом, она много раз ставилась во Франции и, кажется, даже в вашей стране.

Плахов: И называлась "Восемь влюбленных женщин" . А по другой пьесе того же драматурга режиссером Аллой Суриковой был поставлен телефильм "Ищите женщину" . Итак, первый исторический фильм в твоем послужном списке?

Озон: Не забывай: "Капли дождя" - это Германия 70-х годов. Но в принципе да: на сей раз я забрался совсем далеко в историю.

Плахов: Все фильмы, что лежат на твоем столе, были очень популярны не только во Франции, но и в России. Потом пришли режиссеры "новой волны" и похерили "папино кино". Неужели ты решил его воскресить?

Озон: Да, деятели "новой волны" заклеймили предков -- это считалось хорошим тоном. Как и снимать на улицах, в толпе, использовать непрофессиональных или неизвестных актеров, отображать "поток жизни". Но пришло новое поколение, свободное от диктата этих установок. Теперь мы можем выбирать, и для нас нет табу. Например, свой новый фильм я буду снимать целиком в интерьере. В нем будет восемь женщин разного возраста и, представь, ни одного мужчины. (смеется) Я потерял интерес к мужчинам. Теперь я люблю женщин.

Плахов: Восемь (или восемь с половиной) - хорошее число для кинематографиста.

Озон: Достаточно восьми. Они соберутся в одном помещении и станут, словно в детективе Агаты Кристи , выяснять, кто из них убийца. Так что единственный мужчина присутствует в картине в виде покойника. В таком фильме обязательно должны играть звезды.

Плахов: Например?

Озон: Пока я не готов назвать всех исполнительниц, но так и быть, открою один секрет. Вчера я обедал с Катрин Денев , она прочла сценарий, он ей понравился, и теперь я жду от нее окончательного согласия.

Плахов: Но ты же критиковал ее за то, как она сыграла в фильме "Танцующая в темноте" . Сказал, что тебе как французу невозможно поверить, чтобы Катрин Денев изображала работницу завода.

Озон: Ведь я и приглашаю ее совсем на другую роль. Да и фильм будет не как у Триера, хотя в нем тоже есть что-то от мюзикла. Нечто среднее между старым французским (в основном черно-белым) и цветным голливудским кино, немного в стиле Джорджа Кьюкора и Винсента Минелли . История будет чисто французской, изображение и цвет - американскими.

Плахов: Не может быть, чтобы в твоих фильмах не было ничего автобиографического. Например, в "Крысятнике" с убийственным сарказмом изображена буржуазная семья. Похожа ли она на твою собственную, и чувствовал ли ты себя белой овцой в стаде?

Озон: Разумеется, я тот монстр, который убил папу и маму. Еще учась в киношколе - сам не знаю почему - сделал короткий фильм о мальчике, который убил своих родителей. Мальчика играл мой брат, а родителей - папа и мама. Но если серьезно, мои родители -- интеллектуалы из мидл-класса, учителя, преподавали биологию и французский язык. Папа синефил, любит классические вестерны Джона Форда .

Плахов: Как они относятся к твоему творчеству?

Озон: Оба не очень верили в меня как в кинематографиста, но и не мешали. Сегодня родители бывают радостно удивлены, слыша о моих профессиональных успехах. Они не очень понимают тот тип кино, который я делаю, но принимают как должное. А когда папа читает отрицательную рецензию на какой-нибудь мой фильм, то не на шутку сердится.

Плахов: Тем не менее ты сломал семейную традицию.

Озон: Выбор профессии был для меня своеобразным протестом. В школе нам задали тему "Портрет моего друга" . Я воспринял это с юмором и изобразил учительницу - довольно уродливое существо. Меня, восьмилетнего, обозвали извращенцем. Позднее посредством кино я научился преодолевать свою замкнутость, выражать то, что называют трансгрессией - отношения молодого человека с уродством окружающего мира. То, что я не мог выразить никаким другим способом. Я научился делать и переживать в кино вещи, запретные в реальной жизни.

Плахов: Иначе ты бы стал маргиналом. В кино тебя поначалу восприняли как представителя гомосексуальной субкультуры. И все-таки ты заметно меняешься в более традиционную, классическую сторону - даже если это разочарует некоторых поклонников. Разве молодой публике интересно смотреть про шестидесятилетних? И разве ты не перестал быть культовой фигурой гей-кино, перемещая свой интерес в сторону женщин?

Озон: Я никогда не занимался чисто гомосексуальными темами, всегда - бисексуальными. Женщины меня интересуют не меньше, чем мужчины - смотря какие. И маргиналом себя тоже не считаю.

Плахов: У тебя есть близкие друзья-кинематографисты? Ходите ли вы друг к другу в гости, часто ли встречаетесь?

Озон: Нет, мы, французы - индивидуалисты, у нас это не принято. Кроме того, если говорить о молодежи, она была парализована успехами "новой волны". Только сейчас можно сказать, что новое поколение расправилось с "папой" Годаром . Особенно много во французском кино талантливых женщин-режиссеров. Правда, иногда они делают чересчур политизированное феминистское кино и готовы вместе с "папой" уничтожить всех остальных мужчин.

Плахов: Как ты достаешь деньги на свои проекты?

Озон: Я делаю по фильму в год - и многие во Франции не понимают, как мне это удается. Завидуют, считая меня баловнем судьбы. На самом деле я собираю деньги в Канаде или Японии, где мои фильмы гораздо более широко прокатываются. Во Франции же их не очень понимают. Здешние финансисты чрезвычайно консервативны. И когда я предлагаю сценарий типа "Под песком" , они говорят: нет, это не фильм Озона.

Плахов: Их консерватизм в том, что они ждут от тебя чего-то более авангардного?

Озон: Парадоксально, но это так.

Плахов: Что ты делаешь когда не работаешь? Или такого не бывает?

Озон: У меня довольно странный образ жизни. Каждый месяц в какой-то стране происходит премьера моей очередной картины, и я еду туда для рекламной кампании. Например, в прошлом году я был - боже мой - в Токио, Монреале, Нью-Йорке, Сан-Франциско, Мадриде, Лондоне, Вене, Мехико, Петербурге и Москве (дважды). Но это не значит, что я работаю двадцать четыре часа в сутки. Ездил отдыхать в деревню во Франции, летал в Кению. Больше всего как "латинская натура" люблю лежать на диване и ничего не делать. Но если бы позволяли средства, снимал бы даже по два фильма в год.

Информация предоставлена артхаус-линией «Другое кино» (Москва)

ГЛОССАРИЙ