5x2

главная > ФЕСТИВАЛИ

обновление 18 января 2006 года

МКФ "Молодость" и кинокомпания "МаГиКа - фильм"

представляют:

Харьков
с 26 января 2006 года,
в кинотеатре "БОММЕР",
ул. Полтавский шлях, 6
тел. 712-39-28, 009

__________________________________________________________________________________________

Композитор - Арво Пярт (Симфония №3 и «Посвящается Алине)

В ролях: Мельвиль Пуп о , Жанна Моро, Валерия Бруни-Тедески, Даниель Дюваль, Мари Ривьер, Кристиан Зенгевальд, Луиза-Анна Иппо

Преуспевающий молодой фотограф узнает, что он смертельно болен. Это заставляет его пересмотреть свою жизнь и отношения с близкими ему людьми – любовником, сестрой, с которой они находятся в затяжной ссоре, родителями. Он соглашается на неожиданную просьбу незнакомых ему бездетных людей стать биологическим отцом их ребенка.

__________________________________________________________________________________________

Франсуа Озон родился 15 ноября 1967 года в Париже. Кино увлекся в 18, начал снимать домашние короткометражки, занимал в них своих родных. Поступил на кинематографические курсы, окончил их. Далее в парижской киношколе FEMIS изучал режиссуру и продюсерское дело. Продолжал работать в коротком метре, и успешно: на фестивали его фильмы брали охотно, а в 1996 году на МКФ в Локарно он получил “Леопарда завтрашнего дня” за “Летнее платье”. Интересуясь все больше человеческой сексуальностью, проявлял интерес к политике. Снял документальный фильм о Лионеле Жоспене для его предвыборной президентской компании.

1998 Криминальные любовники / Les amants criminels (МКФ в Венеции)

1999 Капли дождя на раскаленных скалах / Gouttes d'eau sur pierres brulantes

2001 8 женщин / 8 femmes (Приз за «Лучший актерский ансамбль» МКФ в

2003 Бассейн / The Swimming Pool (МКФ в Канне, Номинирован на премию

французской киноакадемии «Сезар» в категории «Лучшая актриса» и

«Лучшая роль второго плана», приз Европейской киноакадемии

«За лучшую женскую роль (Шарлота Ремплинг)»

Что навело вас на мысль сделать фильм о молодом человеке, который знает, что должен умереть?

Всё началось с того, что я решил снять трилогию о скорби об умершем. Первым фильмом этой трилогии был фильм «Под песком» ( Sous le sable ), «мелодрама без слез», где рассказывалось о том, как смириться со смертью любимого человека. Во «Времени прощания» речь идет о том, как смириться со своей собственной смертью. А в третьей части, которую я, возможно, когда-нибудь сниму, я хочу рассказать о смерти ребенка.

В фильме «Под песком» сам факт смерти остается под вопросом. В фильме «Время прощания» смерть уже нельзя отрицать: Ромен неотвратимо приближается к ней.

В «Под песком» смерть Жана не подтверждена, так что мы можем не верить в нее, отрицать ее. В «Оставшемся времени» смерть – это реальность, неизбежность. Я не хотел оставлять ни малейшей надежды на то, что Ромен выживет. Поэтому я выбрал рак в терминальной стадии. И то, что Ромен молод, делает его болезнь еще более жестокой. Она не оставляет никаких сомнений. В противоположность «Под песком», где мы не видим тонущего Жана, я хотел, чтобы в этом фильме мы увидели, как разрушается тело героя. Я хотел сопровождать Ромена в его пути к смерти и исследовать различные стадии его отношения к ней, от яростного отрицания до принятия.

Некоторые скорее представили бы себе, что у Ромена СПИД, а не рак.

Мне нужна была болезнь без возможности ремиссии, а в настоящее время, к счастью, со СПИДом можно жить. В любом случае, я еще не готов сделать фильм о СПИДе. Я уверен, что однажды я сниму такой фильм, когда мои планы на будущее будут более определенны и у меня накопится больше наблюдений. Тем не менее «Время прощания» отмечено тревогой, которую мое поколение испытывает по отношению ко СПИДу. Наше сексуальное пробуждение шло рука об руку с острым осознанием болезни и смерти.

Ромен ведет себя совершенно не так, как можно было ожидать. Он не охвачен желанием прожить последние месяцы своей жизни «на полную катушку».

Верно, и этим он отличается от героя фильма «Дикие ночи» ( Les nuits fauves ), где обреченного героя переполняют желания и жажда жизни. Лично меня тронул подход Эрве Гибера к болезни и смерти, как в романе, так и в его прекрасном фильме «Стыдливость или бесстыдство» ( La pudeur ou l ' impudeur ). В своем фильме я не хотел, чтобы мой герой делал необыкновенные вещи. Я хотел показать конкретную реальность ситуации: как жить, когда вы узнаете, что вы должны умереть? Что вы чувствуете, какой выбор вы делаете? Тот факт, что на шею Ромена накинута петля, вовсе не означает, что он помирится со своей семьей. Ему важнее примириться с самим собой. Он хочет отдалиться от других. Он намеренно грубо ведет себя со своим другом Сашей, оскорбляет его и толкает на разрыв с ним, чтобы тот символически оплакал конец их отношений и шел дальше своим путем, даже если это означает, что Саша скорее всего будет потом ощущать чувство вины. Поведение Ромена – это обоюдоострый меч. Как и Мари в фильме «Под песком», он не герой, он просто человек, который в ужасной ситуации пытается сделать всё как можно лучше.

Откуда этот отказ делать своих персонажей героями?

Возможно, из желания лишить смерть мистико-религиозного покрова. Если Ромен и становится в какой-то степени героем, то это происходит ненамеренно, на очень личном уровне, и касается только его самого. Для него важнее то, что он собирается передать людям, а не примирение с ними. Ромен в какой-то степени эгоцентрик, у него жесткий характер. Он принимает решение не говорить любимым людям о своей болезни, тем самым оставляя их неподготовленными к его смерти, а значит, они будут больше страдать. Но, в конечном счете, Ромен имеет право сам решать, как он умрет. Он сознательно выбирает одиночество и несет ответственность только перед самим собой. Он доверяет свою тайну только своей бабушке, которая сама близка к смерти, а потому он может ей всё рассказать. Я считаю, что эта сцена с Роменом и его бабушкой является душой фильма.

Смотреть в лицо смерти - всё равно, что видеть себя ребенком…

Часто говорят, что старые люди опять превращаются в детей. Естественно, я не мог не вспомнить «Земляничную поляну» Бергмана, но я решил показать простые моменты, ничего особенного или значимого. Просто образы детства, которые вспышками возникают в мозгу. Я хотел показать моменты выражения чувств с малым количеством слов, создать определенную атмосферу. Возможно, образы детства, которые преследуют Ромена, помогают ему принять ребенка внутри себя и свою болезнь.

Вам понятно решение Ромена не проходить курс химиотерапии?

Для меня очевидно, что у Ромена нет шансов выжить. В первом варианте сценария доктор в малопонятных терминах объясняет Ромену, что он приговорен к смерти и советует ему сделать как можно больше в оставшиеся месяцы жизни. Он даже не рекомендует лечение. Но когда я попросил известного специалиста по раку прочесть эту сцену, он сказал, что с этической точки зрения доктор не имеет права говорить такие вещи. Он всегда должен оставлять пациенту хотя бы малейшую надежду, хотя в глубине души он знает, что ее нет. Так что я переписал эту сцену, чтобы она была правдоподобной. Но я не хотел, чтобы Ромен добывал сведения о своей болезни и постепенно приходил к заключению, что у него нет шансов выжить. Это жестокий, бесстрастный факт, который становится очевидным в самом начале фильма.

Сначала фотографии Ромена поверхностны. Он работает в сфере моды, он должен схватывать мимолетные образы. Но фотография приобретает для Ромена более глубокий смысл, когда он узнает, что скоро умрет. Внезапно его работы приобретают другое измерение. Теперь он понимает суть своей профессии, то что это не случайно зафиксированные моменты, что быть кинооператором или фотографом – это в какой-то степени скорбеть. Снимать, проявлять и собирать образы – это борьба против времени, попытка контролировать его.

«Время прощания» довольно минималистичный фильм. Расскажите нам о том, как он монтировался.

Монтаж был долгим и трудным. Первая версия сценария была сырой и скудной, это испугало моих продюсеров, и я понял, что чтобы убедить их, я должен «наполнить» сценарий. Поэтому я сделал более насыщенными некоторые сцены и персонажи, а затем снял этот новый вариант. Но когда я смотрю на окончательную версию фильма, я вижу, что она очень похожа на первоначальную. В монтажной мы в основном занимались тем, что сокращали или целиком выбрасывали те сцены, которые умаляли или размывали эмоциональную силу поступков героя. Постепенно я осознал, что чем больше мы будем сосредотачивать внимание на Ромене, тем красноречивее будет фильм и тем меньше нам нужны дополнительные сцены. Как и в «Под песком», где я ни разу не выпускал героиню из поля зрения. С той разницей, что на этот раз я снимал фильм без поддержки, с маленьким бюджетом. Я вынужден был оставлять только самое необходимое, я заставил фильм «поститься». Мне не нужны были дополнительные сцены.

Вы считаете, что этот трудный монтаж был необходим или это признак сбоя в профессиональном плане?

Я думаю, это признак того, что сегодня я в состоянии сначала «откормить» фильм, а затем сделать «постный» монтаж. Я снимаю быстро, так что я беру на себя риск действовать в соответствии со своим инстинктом. Я двигаюсь одновременно в разных направлениях и не всегда осознаю степень важности привлеченного материала. «Под песком» снимался в два различных этапа, так что я мог убедиться в том, что у Шарлотты Ремплинг было достаточно мастерства, чтобы продолжить историю. «Время прощания» мы снимали непрерывно и с бешеной скоростью. Я впервые работал с Мельвилем Пуп о , к тому же мне было боязно впервые сделать главным героем мужчину, я боялся, что он не вызовет у зрителей достаточной идентификации с ним. Отснятые сцены успокоили меня, а настоящая работа с фильмом началась в монтажной.

Обычно вы предпочитаете работать с женщинами.

Мелодрамы с мужчинами встречаются редко и очень часто с детьми или стариками. Эмоциональную нагрузку мелодрам обычно несут женщины. В этом фильме я сделал попытку снять мужскую мелодраму, я хотел посмотреть, может ли эта история о молодом человеке вызвать слезы, что означало, что я должен был сделать героя сексуальным. Очень важно, чтобы зрители «влюбились» в Ромена, тогда они смогут сопереживать ему и принять его выбор.

Вам было очевидно, что эту роль будет играть Мельвиль Пупо ?

Мне всегда нравилось отстраненное присутствие Мельвиля на экране, особенно в «Летней сказке» ( Conte d 'e t e) Ромера. Он единственный главный персонаж в его цикле «4 времени года» (4 saisons ), и Ромер снял его с той же грацией и эротикой, с какой он снимал молодых женщин. Мельвиль несколько раз проходил пробы в моих ранних фильмах, но только когда он пригласил меня на просмотр своих видео-короткометражек что-то действительно щелкнуло. Меня тронули его работы, они напомнили мне мои фильмы на супер-8, которые я снимал подростком. И мне понравилось то, что он уже с детства снимал себя, так что у него были естественные отношения с камерой. Я почувствовал, что этот связанный с реальной жизнью подход к кино объединял нас. И действительно, он быстро понял и принял мою манеру снимать. Он уже на ранней стадии включился в проект и следил за всеми его стадиями, от сценария к монтажу. Он относится к тому типу актеров, которые целиком отдаются проекту. Мы делаем фильмы не в одиночку, и мне нужна помощь артистов, они помогают мне выразить то, что я хочу сказать, выразить чувства, которые я хочу передать. Я хочу работать с ними, а не против них.

Ее очень недоставало в «8 женщинах», хотя ее присутствие чувствовалось в платье горничной на Эмманюэль Беар. Жанна тоже из тех актрис, которые очень близки режиссерам. Как и Мельвиль, она еще на ранних стадиях проекта принимала в нем участие. Ей нравится входить в ритм фильма во время его подготовки. Как актриса, она очень щедрый человек и нуждается в полной отдаче. Мне кажется, режиссура ее чарует, она испытывает к ней огромное уважение. Она буквально наделила плотью свой персонаж, наделила его прошлым. Она делилась со мной своими идеями и взглядами, рассказывала о любимых книгах. Работа с ней была чудесным опытом. Это соучастие и взаимное притяжение чувствуется в фильме в отношениях Ромена с его бабушкой.

А как насчет Даниеля Дюваля в роли отца Ромена?

Мне всегда нравилось его присутствие на экране. Мне жаль, что его занимают в однотипных ролях нехороших парней. Я хотел, чтобы он сыграл умного, твердо стоящего на ногах человека среднего класса. Я наделил его бородой, потому что мне хотелось изменить его внешность. Мне хотелось, чтобы практически отсутствующий в жизни Ромена отец был красив и харизматичен и его лицо говорило о «многотомной» жизни. Как и лицо Жанны Моро. У имеющих отношение к жизни Ромена людей в фильме мало сцен, поэтому им надо существовать в рамках ограниченного времени. Это относится также и к Мари Ривьер, которая, как и Мельвиль, пришла из ромеровской семьи актеров.

А желание опять работать с Валерией Бруни-Тедески?

Мы сблизились на фильме «5х2», и она дружески следила за процессом создания сценария «Времени прощания». Именно ее я представлял, когда писал образ Жани, но не говорил ей об этом. Когда она прочла сценарий, она немедленно влюбилась в Жани. Ее тронула ее простота, ее наивность, очень земное отношение к жизни. Жани напомнила Валерии Ширли Маклейн в фильме Some Came Running .

Почему на роль Саши, любовника Ромена, вы пригласили немецкого актера Кристиана Зенгевальда?

Гей-пары еще относительно редко появляются на экране, и люди очень легко проникаются к ним отвращением. Если актер слишком красив, они говорят, что это клише. Но если он уродлив, они говорят, что это неправдоподобно. Я хотел, чтобы любовник Ромена обладал необычной, странной красотой, которая вторила бы интересу Ромена к фотографии, его тяги к необычным, интригующим людям. Я увидел Кристиана в какой-то пьесе в Германии, и мне понравилась его внешность, фактура его кожи, его детскость. И то, что он иностранец, привносит некую наивность в его персонаж. Он не представляет себе, как сильно страдает Ромен.

Меня привлекала чистая музыка с религиозным оттенком. Арво Пярт, Сильвестров. В начале музыки мало, она нужна для усиления эпизодов детства. Но по мере того, как Ромен примиряется с окружающим миром, музыка просачивается в фильм. Есть что-то очевидно священное в прохождении того пути, которым следует Ромен. Он находится в церкви, когда вспоминает о своей сексуальной идентификации. Мне казалось, что Ромен должен спрашивать себя о духовности, о загробной жизни, задавать себе метафизические вопросы, которые всегда возникают в такого рода ситуациях.

Выбор широкого экрана может показаться странным для такого интимного сюжета, но он идеален для съемок горизонта, горизонтальных позиций, смерти. Он заставил меня по-другому строить кадр, по-другому рассказывать историю. Часто с «Синемаскопом» приходится снимать или слишком близко, или слишком широко. Средний кадр смотрится не очень хорошо. И глубина получается очень малой. Я экспериментировал с фокусом и обнаружил, что могу создать драматическую напряженность неожиданными способами. Как в сцене в парке с сестрой, разговаривающей по телефону. Это позволило мне подойти к актерам как никогда близко. Я мог практически изучать их лица, их глаза приобрели большее значение.

Ромен открывается миру довольно абстрактным образом. Он не нарушает своего одиночества и ни с кем не сходится, скорее он решает стать частью окружающего мира, как на пляже в конце фильма…

Я хотел, чтобы Ромен был абсолютно анонимен в конце. Когда он находится на пляже, окруженный беззаботными, полными жизни телами, создается мощный визуальный контраст. Лежа на пляже, я часто размышлял о телах, окружавших меня. «А что, если один из них не встанет? А что, если он не спит и не загорает, а уже умер?» Еще до того, как я начал писать сценарий, в моей голове уже возник этот образ тела, одиноко лежащего в конце дня. Все ушли домой, начинается прилив. Забытый на пляже человек. Я почти могу сказать, что этот образ вдохновил меня на создание фильма. Я точно не знал, что он означает, я только знал, что он предполагает некое смирение. Ромен не делает постановку из своей смерти, он просто отдается ей.

Пляж – повторяющийся символ в ваших фильмах…

У пляжей безвременное пространство, они подразумевают абстракцию и чистоту. Я снимал их в других своих фильмах, но мне хотелось вернуться к идее захода солнца, который некоторые люди сочли ироничным в «5х2». Для меня там нет иронии, но я понимаю, что некоторые могут воспринимать это так. В сцене захода солнца во «Времени прощания» я не хотел никакой двусмысленности.

Франсуа пригласил меня сделать несколько проб для фильма «Капли воды на раскаленных скалах» ( Gouttes d ' eau sur pierres br u lantes ), но я отказался. Я не люблю пробы, особенно если режиссер мне неизвестен и я не читал сценария. Я решил, что он наверняка разозлился на меня. Но Франсуа опять связался со мной перед началом съемок «5х2». Я был слишком молод для той роли, но благодаря этому мы подружились и получили возможность поговорить о пробах. Я почувствовал связь с ним и начал смотреть все его фильмы. Мне нравится, что во французском кино он занимает необычную позицию: он много снимает и всё время меняет стиль, оставаясь при этом оригинальным. Мы встретились опять на выставке, где я показывал свое видео. Потом однажды он сказал, что хочет снять со мной фильм. Он еще не написал сценарий, но уже хотел встретиться со мной. Мы провели какое-то время вместе, затем он уехал писать сценарий и вернулся уже с готовой историей.

Я был тронут. Я по-настоящему проникся своим персонажем. По его отношениям с другими, со своими родственниками, например, я сразу понял его характер. Стремление Ромена чувствовать себя ближе к отцу похоже на мои личные переживания после рождения дочери. Например, сцена в машине показалась мне знакомой, когда я читал ее. Я тем более идентифицировал себя с Роменом, потому что в детстве много размышлял о смерти и всегда чувствовал, что наше отношение к ней – это нечто приватное, личное. Ромен не хочет позволять смерти просочиться в жизнь окружающих его людей, он предпочитает пройти этот путь один. Он держит это в себе, как секрет. Ромен часто вспоминает детство, а я с детства любил снимать себя. Более того, тот факт, что съемки будут проводиться в Бретани, а Мари Ривьер будет играть мою мать, создали у меня ощущение, что роль просто предназначена для меня.

Я немедленно позвонил Франсуа и сказал, что буду очень рад сыграть Ромена.

Вас не беспокоило то, что фильм целиком сконцентрирован на Ромене, то есть ложился на ваши плечи?

Да, но еще больше я был горд и увлечен. Я по-настоящему хотел сыграть эту роль. Она случилась именно в тот момент, когда было нужно: незадолго до этого я почувствовал себя достаточно зрелым в профессии, чтобы сделать следующий шаг. Франсуа снял несколько фильмов, и все их я считаю значительными, а этот особенно, поскольку главный персонаж очень близок режиссеру. Когда я увидел «Бассейн» ( Swimming Pool ), мне показалось, что он наделил персонаж Шарлотты Ремплинг очень многими своими чертами. А теперь, в фильме «Время прощания», главный герой – молодой человек его возраста, который, как и он, живет в Париже… Со стороны Франсуа было очень смело вложить столько личного в Ромена. Как актеру, именно это мне больше всего нравилось – играть персонажа, который является отражением режиссера.

Ромен хочет оставить след после себя. Например, через фотографии…

Я не совсем в этом уверен. Посмотрите, как он относится к своей профессии. Он не считает себя художником. Он фотограф моды, который, похоже, не очень-то озабочен своей работой, у него нет мании величия. Он не считает фотографию искусством. Его фотографии ничего не стоят. У меня никогда не было ощущения, что Ромен хотел оставить что-то после себя через свою профессию.

Что вы скажете о финальном образе самого себя, образе ребенка?

Я не вижу это таким образом. Мне не кажется, что Ромен одержим идеей оставить после себя след. Я думаю, что, дойдя до конца своего пути Ромен полагает, что смысл жизни в ее сохранении. Не обязательно это заключается в самовоспроизведении, скорее это заключается просто в том, чтобы прожить жизнь. Я считаю, что Ромену нужен ребенок не для того, чтобы продолжать самого себя, но чтобы стать частью цикла. Для меня это самый яркий аспект сценария.

Да. Ромен понимает, что он должен оставить всё и уйти один. Он еще существует, но тело его постепенно разрушается. Конечно, это трагично, но ему удалось принять трагедию. И он умирает с улыбкой на лице.

По мере того, как Ромен учится принимать неизбежное, он пересматривает свое детство.

Да. В самом конце он примиряется с самим собой. Он становится цельным. Именно так я вижу финальную сцену. В течение всего фильма Ромен пытается вернуть себе свое детство. Он видит, что все хорошие, добрые вещи, которые он пережил в детстве, были прерваны суровыми реалиями жизни, конфликтами с другими и цинизмом, приобретенным с годами. Он не ответственен за эти вещи. На пляже он находит того маленького мальчика, которого искал, и он уходит из жизни с этим мирным образом самого себя. В каком-то смысле он простил себя.

Как вы готовились к физической трансформации, необходимой для роли?

Я начал готовиться заранее. Франсуа сказал, что в начале фильма я должен быть более мускулистым. Я работал с личным тренером. Три месяца я ежедневно ходил в тренажерный зал. Такого рода тренировки помогли мне приобрести исходные данные, чтобы войти в роль. Приобретя вес еще до начала съемок, я смог легче сбрасывать его во время съемок. А когда ты постоянно голоден из-за драконовской диеты, которую тебе навязали, в твоей голове начинают возникать странные мысли. Ты становишься одержим пищей, и это ставит тебя в необычное положение по отношению к окружающему миру. На площадке мне разрешалось есть по-минимуму. В связи с этим я не ел со всей съемочной группой, и эта изоляция еще больше сблизила меня с моим персонажем.

У Франсуа Озона какая-то особая манера работы с актерами?

Да, он мало говорит, но он суперактивен. Он не делает подробный психологический разбор персонажей, но дает очень четкие указания. Если надо, он не колеблясь говорит сразу то, что думает, кто бы ты ни был, актер или техник. Его спонтанность расположила меня к нему. Он не позволяет ничему проскальзывать сквозь свои пальцы. Несмотря на свою постоянную активность на площадке, он всегда делает дубли, по крайней мере, два, чтобы потом выбрать лучший. Мы всегда интенсивно репетировали перед съемками, что еще больше увеличило мое доверие к нему. Это прочтение роли с другими актерами помогало мне лучше понять текст и своих партнеров. Всё это – физическая подготовка, репетиции и близкие, дружеские отношения с Франсуа - привело к тому, что в самом начале съемок я уже был в фильме. Во время съемок Франсуа иногда просил меня делать то, чего не было в сценарии, но и в таких случаях я чувствовал себя уверенным, я был подготовлен, я был Роменом.

Она впечатляет. Даже если бы она не была актрисой Жанной Моро, она всё равно исключительная личность. А когда она рассказывала об Уэллсе, Трюффо, Фассбиндере… Мы с Франсуа задавали ей миллионы вопросов, и она отвечало очень просто и открыто. Мы снимались с ней всего несколько дней, но отношения сразу сложились. Не буду говорить, что мы стали как одна семья, но мне было с ней комфортно. Но было ясно, что прежде всего ее интересовал Франсуа. Думаю, она была удивлена, насколько он требователен, в положительном смысле. Давно уже от нее не требовали так много, особенно такой молодой человек. Он не смущался, если надо было отснять с ней еще один дубль.

У Ромена рак, но тем не менее мы чувствуем призрак СПИДа…

Болезнь здесь больше концепция, чем объект для изучения. «Время прощания» - это фильм не о болезни, а о смерти. Войдя в жизнь Ромена, смерть приятно проводит время: каждый поступок Ромена посвящен ей, она управляет им. В конце фильма он уже смотрит на смерть как на освобождение. Я заметил, что, играя Ромена, я проникся его образом мышления.

Как сейчас вы рассматриваете приобретенный опыт?

В данный момент я чувствую, что значительная роль в значительном фильме у значительного режиссера подняла меня на другой личный и профессиональный уровень. Я всегда ждал случая сыграть такую великолепную роль. Теперь, когда это уже позади, я чувствую себя сильнее и спокойнее. Интересно, что после «Времени прощания» мои собственные фильмы преобразились и переживают второе рождение.

Я всегда смотрела фильмы Франсуа, как только они выходили на экран. Однажды наш общий друг, Жан-Клод Муаро, фотограф у Франсуа и автор моей биографии, познакомил нас. Мы иногда разговаривали по телефону, и мне казалось, что я хорошо знаю его, словно он был моим братом. Ну, младшим братом. Он чувствовал то же самое. Он говорил: «Как-нибудь нам надо будет сделать вместе фильм». И вот он позвонил мне и рассказал о «Времени прощания», о теме фильма. Я сказала: «Надеюсь, ты предлагаешь мне не роль бабушки». «Именно ее». «Ну хорошо, но только ради тебя». Сценарий не был для меня особенно важен, потому что Франсуа исключительная личность и исключительный режиссер, оба качества идут рука об руку. Он «режиссер», а не «постановщик».

Постановщик – человек, который расставляет вещи по местам, всё организует. Режиссер (по-французски « r e alisateur », реализатор) – это тот, кто превращает свое воображение во что-то реальное. Этот фильм – вымысел, но любой вымысел становится автобиографичным, если автор обладает настоящим талантом. Когда Сезанн говорит: «Это мое яблоко», вам лучше поверить, что это яблоко Сезанна. Как все великие фильмы, «Время прощания» - это исповедь. Когда я смотрю его, лицо Франсуа иногда проступает из лица Мельвиля, когда он снят очень крупным планом. Это фантастическая вещь – брать на себя риск так близко подойти к своему желанию, так абсолютно выражать свое наваждение. Я думаю, что Франсуа отдавал себя этому фильму больше, чем любому другому предыдущему. Для меня «Время прощания» - это серия исповедей на тему семейных отношений, отказ от компромиссов, отказ подчиниться условным идеям о том, как мы должны оберегать своих любимых от страданий… Давая и принимая любовь, вы соприкасаетесь с болью, вам нужно быть способным провоцировать и переживать ее. Когда Ромен уходит от бабушки, которая олицетворяет для него любовь, он словно бежит от их близости, от их потенциального растворения друг в друге.

Что вы скажете о встрече с супружеской парой на стоянке грузовиков?

Это счастливая случайность, которая может произойти где угодно, когда вы занимаетесь своими делами или пьете кофе. Это как зачать ребенка без любви, без обязательств. Это дарение без любви. Сцена, когда Ромен и эта пара расстаются после подписания завещания, прекрасна. После этого подарка, этого жеста, этой близости, они узнают, что Ромен обречен умереть, и муж, чтобы сгладить неловкость, которую почувствовали все, почему-то желает ему удачи. Я считаю, что это фильм об отказе быть окруженным другими людьми, когда ты преодолеваешь свою последнюю боль. Уйти из жизни вместе с закатом солнца означает подлинное объятие со своим одиночеством. Это ощущалось в предыдущих работах Франсуа, но особенно сильно чувствуется в данном фильме.

Я совершенно не была удивлена, увидев, насколько точен и требователен Франсуа. И вместе с тем он дает вам большую свободу. Невозможно не быть благородным с таким человеком, как он. Вы не можете сказать после двух дублей: «Нет, хватит теперь, я устала». Франсуа, не колеблясь, делает новый дубль, если он не добился от тебя того, чего он хотел, или вы не дали ему того, что вдохновило бы его на продолжение сцены. Я была целиком в его подчинении. Нужно быть готовым войти в мир Франсуа. Но там вы получаете прекрасный опыт, который оставляет неизгладимый след.

Я заранее ничего не обдумывала и не готовилась. Как правило, я всегда прихожу на съемки, как чистый лист, я не учу свою роль заранее. При таком подходе я чувствую себя свободной. По мере приближения съемок, когда мы выбираем костюмы или работаем над гримом, во мне поднимается возбуждение. Меня не так интересует роль, как сам фильм. У многих сценический страх ассоциируется со страхом выглядеть смешным, произвести плохое впечатление. Для меня же это своего рода лихорадка. Когда я играю, я раздваиваюсь. Одна «я» контролирует дистанцию между собой и камерой, следит за тем, чтобы вовремя сказать реплику. А другая следует своему внутреннему огню, этому упоительному страху. Эта бессознательная часть меня знает, насколько далеко можно зайти, и она говорит мне: «Но действительно ли огонь достаточно жарок?» И внезапно всё вспыхивает. Помню, во время сцены, когда Ромен прощается с Лорой, я сказала Франсуа: «Нет, я не могу это сыграть». А он спокойно ответил мне: «Нет, можете. Мы сделаем это вместе». И он оказался прав. Как только Франсуа включал камеру, всё становилось на свои места. Всё приобретало смысл: я видела, куда он меня направляет, что он хочет увидеть.

Он застенчив, но он знал, что мы занимаемся совместным делом, что я там не для того, чтобы судить его или держать на расстоянии. Я могу внушать людям робость, но не во время киносъемок.

Занимает ли этот фильм в вашем творчестве особое место?

Безусловно. И это всегда составляло для меня смысл существования. Я не люблю отправляться туда, где я уже была. В жизни несметное количество неизвестных территорий, которые нужно открыть. Я не хочу тратить свое время на то, что я уже знаю. Я никогда не была в ситуации, когда кто-то из моих близких признался бы в том, что умирает. Я видела, как люди умирают очень молодыми, я видела, как убивают людей, но этого – никогда.

Как вам удалось наполнить свой персонаж жизнью, несмотря на малое количество сцен?

Мы сняли больше сцен, но при монтаже Франсуа вырезал их, и получилось намного лучше. Необязательно персонажи, находящиеся на экране с начала до конца, оказывают наибольшее воздействие на зрителей. То же самое в жизни. Бывало, что я знакомилась с кем-нибудь в кафе или в аэропорту, и эти люди запечатлелись в моем мозгу, в то время как другие, с которыми я провела достаточно много времени, не оставили никакого следа.

Наполнить персонаж жизнью за короткий промежуток экранного времени может помочь тебе прошлое. Даже в молодости я умела это делать. А уж теперь, когда прошло столько времени… Мое лицо изменилось с годами и несет на себе отпечаток достаточно долгой истории, чтобы зрителю было о чем подумать.

Некоторые детали делают Лору настолько живой, что мы смотрим на нее не только, как на бабушку, но еще и как на чувственную женщину. Например, она спит голой…

Франсуа знал, что я сплю голой. Я говорила ему, что могу уснуть только тогда, когда я голая. Как ребенок. Думаю, тогда-то ему в голову и пришла эта идея. Франсуа использовал некоторые вещи, о которых я ему рассказывала во время наших встреч. Например, витамины. Он заметил их у меня на кухне и спросил, для чего они.

Ромен говорит Лоре довольно жестокую вещь. Когда она спрашивает его, почему он решил признаться именно ей, он отвечает: «Потому что ты, как и я, скоро умрешь».

Лора принимает этот ответ: между ними достаточно прочные узы, чтобы эта фраза вызвала у нее улыбку. Ее ответ – «Сегодня мне хотелось бы уйти из жизни вместе с тобой» - показывает, что она уже свыклась с мыслью о смерти, смерть ее не беспокоит, хотя она ей и не рада. Все эти витамины не для того, чтобы оградить себя от смерти, они для того, чтобы оградить тело от разрушения. Она говорит себе: «Я хочу умереть идеально здоровой».

Вы думали о фильме «Под песком», где тоже главной темой является скорбь?

Нет, «Под песком» - это совсем другое, это фильм об одержимости, о желании вернуть ушедшего человека, так что этот фильм можно было бы назвать «Отсутствующий». Я считаю, что фильмы Франсуа очень отличаются друг от друга, несмотря на то, что через них проходит связующая нить. Он занимает особое место во французском кино. Его мастерство растет и развивается. Он в кино уже достаточно долгое время. Кино – опасная игра, и он мудро распоряжается своей репутацией, успехом и финансовыми средствами. Он честен. Он правдив в отношении себя.

Фильм, помимо прочего, говорит о том, что знание о смерти, означает возвращение в детство…

Я не уверена, что Ромен умирает в конце… Это символ. Для меня знать, как умереть означает знать, как жить. В конечном счете, что такое смерть? Это результат жизни. Мы живем определенный промежуток времени и при этом хотим отделить смерть от жизни: вы живете в эту минуту, а затем, о ужас, вы мертвы! Но Ромен не умер: он переходит в другое состояние, он растворяется, и я говорю это безо всякого религиозного чувства. Идиотизм говорить, что после смерти нет жизни, как и то, что она есть. Смерть – это абсолютная тайна. Мы все уязвимы, когда речь касается ее, это и делает жизнь интересной и напряженной. Жизнь невероятно трудна, болезненна. Люди постоянно говорят о счастье, но счастье (по-французски – “ bonheur ”, то есть “ bonne heure ” - счастливый час) сводится к удаче. Значение имеют разные радости – знание того, что такое холод, жара, тени, свет… Каждый человек по-своему будет интерпретировать «Время прощания». Одни будут напуганы, другие не примут фильм, третьи обнаружат в нем такие вещи, о которых они никогда не задумывались раньше. Я думаю, что этот фильм больше, чем фильм о смерти. В нем есть настоящее спокойствие, немного слез и нет никакой сентиментальности.


© МаГиКа-филм 2002-2005	Никакая часть этого сайта не может быть воспроизведена в какой-либо форме без ссылки на источник